|
Dimi
Рисовало камерное сердце
Репетиционная работа,
Хор и новосозданный оркестр.
Снова тривиальная суббота,
Музыки отыгранный семестр.
Новые освоив партитуры,
Я аккомпaнирую солистке.
Крыльями пернатые амуры
Машут на предсмертном обелиске.
Вагнеровских бешеных валькирий
Дирижер пробудит и забудет.
Зал зарукоплещет в эйфории -
- Зрителе-эльфоидные люди...
Сверенный прием артикуляций
С полутоном голоса и скрипки.
Гром аплодисментов и оваций,
Пот - дождем прольется плотно-липкий.
Будет интонация вокала
Править экспрессивно виртуозно.
Только вот Офелии не стало,
Потому что было слишком поздно...
Звук струился влажным мягким меццо.
Красками пастельными в партере
Рисовало камерное сердце
Перфекционизм ее манере.
Последнее
Чьим-то утром...
Дождей преферанс
(о нас?)...
Простуда, микстура озябшей весны.
Почему же так скоро...и скверно...
(дурно?)...дура...
Почему это только ты(?)
- Это я, говори обонянием в губы
Остановленных встреч - междометий дворов...
- Как же трудно...
Предсмертно здоров...
В никуда по безногим бордюрам
Папье-маше кукловодом домов
Обесточенными проводами
Вырезает меня одного
Между "тобой" и "нами"...
...Твоих хрупких запястий
Сирены охрипшего света
(На счастье?) Разбиваются...
...Индифферентно...
Sterva
Истерика непрожитых ночей...
Истерика непрожитых ночей.
Галактика литых колесных дисков…
Дорог и светофоров одалиска
До горечи устала быть ничьей…
Расстегиваю рваное шоссе,
Как молнию на внутреннем кармане…
Барахтаюсь в зачитанном романе
Оберткою на взлетной полосе…
Сгораю на предельных скоростях.
Не признаю часов и расписаний.
Свою любовь по сгибу разрезая,
Пытаюсь сквозь рассудок прорастать.
Молюсь на телефонные звонки.
От давящей тоски скриплю зубами.
Ищу твое письмо в обрыдшем спаме.
…В скелете грез мы только позвонки…
Пугаю допотопные весы,
Стремительно теряя килограммы…
Вот если бы пройти стекло экрана
В сумбурных откровениях весны…
…Пока же только лента в темноту…
И дома засыпающая дочка…
И эта обезвоженная строчка…
И сердца растревоженного стук…
Крылья на вырост
Город в туманной обложке слеп.
Время секунды – как стрелы – в бок.
Если мечта – твой насущный хлеб,
Значит, напутал с мечтою Бог.
Если привычно дрожат весы,
Пеплом бессонниц вокруг пыля,
Если химерой одет и сыт,
Значит, не страшно к нулю с нуля…
Город в туманной обложке глух
К рваным аккордам сердечных струн.
Месит подошвами свет и мглу,
Горечь сажает в открытый грунт.
Разум – беретта, душа – петля.
Эх, безнадега, куда не плюнь!
Мне бы пилюли не От, а Для…
Мне бы путевку в чумной июнь…
Крылья на вырост. Нельзя впритык.
Ниша тумана скрывает высь.
Я улетаю. А Бог привык…
Пятое небо не просит виз…
Грустный Шут
Просто девочка...
Я тебя нарисую... Давай, я тебя нарисую...
Неумело, как школьник, в тетрадке в линейку косую...
И фломастером черным подправлю короткую челку -
Я тебя нарисую, такую простую девчонку.
Нарисую штрихами я мартовский ветреный вечер.
Вот Васильевский Остров. Ростральных знакомые свечи.
Ровно небо ложится сиреневой тушью на город
И ты прячешь в ресницах холодный фонарный осколок.
Я закрою тетрадку и выйду из душной квартиры.
Примеряют проспекты свои золотые мундиры,
Проезжают машины, проходят собаки и люди.
И лежит апельсином луна на заоблачном блюде.
Прохожу я мостами. Пыль звездная в небе и в лужах.
Город камня и стали, зачем без тебя он мне нужен?
Вдаль летят провода - в небо влитые черные струны...
Вот такая беда. Просто девочка, просто рисунок...
Присядем на карниз, мой ангел
Присядем на карниз, мой ангел,
Передохнем и помолчим.
Ты слышишь, ветер звуки танго
Колеблет, как огонь свечи?
Луна серебряною пылью
Плывет по окнам не спеша.
Давай с тобой повесим крылья
На ручку звездного ковша.
Внизу разгуливают кошки,
Дробятся в лужах огоньки.
Своей горячею ладошкой
Сотри мне небо со щеки.
Ведь петербургскими ночами
Нельзя над городом парить,
Чтоб не измазаться случайно
Об облака и фонари,
Не видеть музыки, что птицей
Ложится в небе на крыло,
Не вытащить шальную спицу
Звезды из собственных волос…
Квитка Фабиан
Две нервные женщины
Две нервные женщины
Дети, морщины,
Работа, работа, полить бы цветочки.
И вроде их любят друзья и мужчины.
А тянет друг к другу, как одиночек.
Две нервные женщины.
Зашторено прошлое.
Любили, любили, стрела на колготах.
А будто сцепились, уйти невозможно.
И по фиг, что дети, мужчины, работа...
Две нервные женщины.
Бетонные мумии.
Устали, устали, все пальцы искусаны.
Роднились, белели, друг друга измучали.
По кругу. Мужчины, работа...
Валя Валюта
Пижамная нежность
Я мечтаю, что скоро тебя, как сына
Буду спрашивать "с колбасой или с сыром?"
Буду вечером бегать босиком по брусчатке,
И уткнувшись в тебя спокойно и сладко
Засыпать. Или просто в любовном погроме,
Без света шуршать. Разве есть что-то кроме
Запахов разведенного кофе и спин,
Изогнутых в нежности. Не спим.
Мечтаyou
Упиваться тобой, впиваясь глазами до рези
В то, как сходится небо в нежнейше-белой каёмке.
Я ведь знаешь из тех, кто мечтает замучить время,
В поцелуях, где вздох, как шкала - безупречно ёмкий,
Где язык выплетает на коже чуднЫе рондо,
А ты пахнешь оттенками сада de fleur и мирры,
Кошелечек сердца постукивает монеткой,
Чтобы снова быть спичкой неопытного факира -
Убиваться тобой, как мальчонка пьянеть, вдыхая
Твои выдохи, частью сладчайшего водоёма.
Я ведь знаешь из тех, кто мечтает замучить время,
В поцелуях, где вздох, как шкала - безупречно ёмкий.
Светлана Зверева
Мы на пороге зимы...
Мы на пороге зимы, в её каждом движеньи
Мы наблюдаем, как вновь возвращаясь сюда
В клеточках окон рисует своё отраженье
Мальчик-декабрь чернилами тонкого льда.
Всё уже было, и прошлое суть неизбежность.
С нами ли? В этой ли жизни? Вдруг было и нет.
Серые тени живут в зеркалах... Безмятежность...
Прошлой зимы в настоящую тянется след.
В блеске его очертаний, едва различимы,
Искорки бледного инея робко дрожат.
И наша встреча, как следствие, но без причины,
Просто узор на стекле, за которым не спят.
Шёлком перьев...
Шёлком перьев я перистый шёлк облаков нежно трогаю -
То ли бесы зовут в поднебесье меня, то ли ангелы.
Над аллеей алеют закаты - зима будет долгою,
Белым мелом январь перепишет несмелое набело.
Мелким бисером брызнет на лист - всё до боли знакомое! -
В ровных линиях линия жизни опять повторяется.
Запорошит беспечное прошлое - синь васильковую,
В белоснежно-заснеженных снах навсегда затеряется.
И над серыми крышами крылья расправлю без робости,
Словно птица - стремится вдруг броситься вниз,но не падая
Вновь взмывает над ними - взмываю я птицей над пропастью,
Шёлком перьев делю бесконечность беспечности надвое.
|
